01:08 

Белое на белом

А в наркотиках я совсем не нуждаюсь. Я и без них нахожу жизнь достаточно живописной. У меня и справка есть.
Название: Белое на белом
Автор: Nю Кошка Ню
Бета: Natsumiko NatsuMi - san
Пейринг: Сасори/Дейдара
Рейтинг: R
Жанр: Angst; Romance
Статус: закончен
Дисклеймер: Кишимото-сама, все ваше
Размещение: запрещено
Предупреждение: ООС, AU в каноне
От автора: «рваные» мысли и различные времена.


– Сасори-но-Данна! – в комнату, оборудованную под лабораторию, осторожно заглянул Дейдара.
– Что? – проговорил Сасори, прикручивая палец к очередной кукле.
– Орочимару создал ее…

Flashback
Все началось, когда этого мальчишку впихнули ему в напарники. Хотя, нет…
Все началось с кошки. С обычной, рыжей с красноватыми подпалинами кошки, что переходила дорогу двум преступникам S класса. Она нахально посмотрела на Дейдару и Сасори, фыркнула в пышные усы и демонстративно села на дороге. Подняла лапку и принялась надменно умываться, словно насмехаясь над грязными, в саже и копоти, Акацками. Дейдара, воспринял эту кошку, как личное оскорбление, и, ядовито улыбаясь, полез за остатками глины, но Сасори раздраженным движением хвоста остановил его.
Сасори любил кошек.
Может, потому что у него тоже был хвост, а может, потому что у его бабки жил кот. Он любил мальчишку, всегда звал его присесть на диван, и потом увивался рядом, мурлыча ему свои песни и трясь лобастой головой о руки. Набирался смелости и прыгал на колени, вставал мягкими лапками на грудь и тыкался мокрым носом в щеку, шершавым языком слизывая соленые слезы. Сасори плакал только с котом вместе.
Наверно, потому что было кому утешить.
А потом были Акацки.
Был похотливый Орочимару в напарниках, и если бы не деревянное тело, неизвестно, чем бы кончилась эта похоть.
А потом был Дейдара.
Был и есть.
И будет.

Так вот с этой кошки все и началось.
Дейдара признался, что не любит их. Потому что в детстве озверевший кот искусал и исцарапал мальчишку. Все это Тсукури выдавил из себя под пристальным, недобрым взглядом напарника. А Сасори сказал, что кошки – единственные, кого любит он.
А потом… потом Дейдара стал кошкой.
И Сасори пришлось полюбить и его.
Мальчишка приходил в его лабораторию, садился на холодный, металлический стол, и начинал говорить. О том, что ему сказал Итачи, как на него посмотрел Кисаме, и чему научил Хидан (за эти слова Сасори бил его по губам). Однажды Дейдара перечислил ему 50 способов сделать деньги из ничего. После этого Акасуна запретил ему общаться с Какузу.
На следующий день Дейдара приволок кошку-оригами от Конан. Поставил ее на небольшую, выщербленную полочку рядом с такой же глиняной и заявил, что теперь он будет коллекционировать кошек.
Ночью Сасори поставил туда еще и деревянную кошечку, что потешно умывалась.
Напарники успешно справлялись со своими миссиями, но теперь они дольше задерживались, стремясь проводить время вместе. Дейдара оказался прекрасным собеседником, несмотря на некоторую свою непоседливость. Сасори привык к быстроте действий напарника, к его стремительности и умению сделать бум в самый неподходящий для этого момент.
Даже когда маленькая глиняная птичка взорвалась под ухом, Сасори лишь стукнул хвостом по светловолосой макушке.
Да и то, плашмя.
Да и то, легонько.
Потому что Сасори любил кошек.
А Дейдара умел мурлыкать.
Акасуна услышал это случайно, когда с утра зашел за Тсукури, чтобы сообщить о еще одной скучной, но необходимой миссии. Напарник был в душе, и сквозь плеск воды Сасори услышал те знакомые, дерущие за душу, звуки.
Тело-то затвердело. А душа вот… Она - живая. В том кусочке из плоти и крови, заставляет его работать.
И любить тоже заставляет.
По ночам, оставаясь в одном на двоих номере дешевого отеля, в этих четырех, обшарпанных стенах с полуотваливающейся дверью, ибо Какузу денег не давал больше, Сасори смотрел на свои деревянные ладони, и то живое сжималось в нем.
Смотрел на спящего Дейдару, как тот смешно морщит нос, как поджимает колени, словно мерзнет, хотя духота неимоверная. Как причмокивает губами, оставляя их приоткрытыми. Как зажимает между ног подушку и складывает ладони под щекой.
И тогда стало появляться сожаление. Раскаяние в том, что сделал себя таким. Потому что это был неравноценный обмен.

А потом был поцелуй. Дейдара неловко прижался к холодным губам, ощущая языком вкус лакированного дерева. Согревал их дыханием, ласкал, но только Сасори не чувствовал. Он знал, что к нему прикасаются, но это была сухая, черствая информация.
Ни намека не чувства.
А Дейдара продолжал ласкать губами деревяшку, сжимая плечи Сасори до хруста в пальцах. А когда оторвался, то ответом ему было грустное покачивание головой.
В тот день Дейдара был молчалив, предпочитая односложные ответы.
В ту ночь Сасори впервые лег рядом с напарником и неловко приобнял его, просовывая деревянную ногу между его коленями.

После того дня Сасори отправился на одиночную миссию. Вернулся и рассказал Дейдаре их дальнейшие действия.
С каждым новым словом Сасори Тсукури все больше оживлялся. Потухший взгляд зажигался, под конец полыхая нестерпимым желанием. Дейдара согласен был на все, лишь не чувствовать этот вкус лака на своих губах, не сжимать деревянное тело в живых и теплых объятиях.

Через пять дней их отправили на миссию по поимке джинчуурики. Дейдара, с тревогой взглянув на Сасори, рассмеялся, вскакивая на птицу и улетая, маня за собой носителя Кьюби.
Еле передвигая ноги от усталости, ощущая, как капля пота скользит по носу и не имея возможности ее стереть, Дейдара молился, чтобы все прошло успешно. Нашедший его Зецу сообщил, что Сасори мертв.
Тсукури с облегчением выдохнул, маскируя его под печально-фальшивое сочувствие. Все шло по плану.

Через неделю Кисаме наткнулся на труп Дейдары. Повидавший многое нукенин содрогнулся, разглядывая кровавое месиво вместо лица Тсукури. На пшеничных волосах застыли кровавые капли с играющими на них солнечными зайчиками. Язычки из ротиков на ладонях печально свесились вниз, а под ними – накапавшие лужицы. Неподалеку с трупом, с любопытством глядя на Кисаме, забавно шевеля длинными ушами, принюхивался лесной заяц.
Жизнь продолжалась.

End of Flashback

Сасори аккуратно пересадил куклу к остальным, стараясь не зацепить за отравленные иглы, торчащие из маленьких пальчиков.
– Хорошо. Сейчас я подойду.
Полутемные коридоры с пищащими по углам мышками – даже странно, как они смогли выжить при змеях Орочимару? Эта мысль была фоновой, мелькающей где-то в подкорке сознания. То, главное, что волновало сейчас Сасори, плавало тонкой пленкой на поверхности, распространяясь все больше, растягиваясь и заставляя деревянные руки подрагивать от волнения.
– Здравствуй, Сасори-кун.
Это шипение его всегда раздражало, но сейчас надо сдержаться. Потому что без Орочимару все пойдет прахом.
Потому что Дейдара – кошка.
– Здравствуй. Тсукури передал мне, что ты закончил технику. Что от меня требуется, и когда мы приступим?
Орочимару засмеялся, но это веселье жестко смял приступ острого кашля, разрывающий легкие ослабленного саннина. Сасори терпеливо ждал, пока дыхание бывшего напарника придет в нормальное состояние, и он вновь сможет говорить.
– От тебя нужна лишь техника, что ты обещал мне. – Орочимару жутко улыбнулся, стискивая дрожащие пальцы в кулак.
– Она была готова уже три дня назад.
– Тогда все закончится сегодня вечером.
– Сколько процентов на ошибку? – вопрос вылетел сам собой, быстрее, чем Сасори успел подумать о нем.
– 17,5. Кабуто подготовит все. Жду тебя через 5 часов в его лаборатории.
Сасори склонил голову перед Орочимару, что никогда раньше не делал, и вышел прочь. Вслед ему немигающее уставился саннин. Даже когда в глазах все поплыло от напряжения, и замелькали желтые круги, Орочимару не отвел взгляда.

Сасори лежал в нарисованном углем кругу, смотря, как Кабуто накладывает на его руки бумажные печати. Рядом с кругом, касаясь его кончиками пальцев, лежали пять трупов. Два мужских, два женских и один ребенок. Свет от многочисленных свечей неровными кругами выхватывал каменный пол с неряшливыми комочками земли между вбитыми булыжниками, чуть покосившийся стол с разложенными на нем скальпелями различной величины, небольшой шкаф с застекленными дверцами. Довольного Орочимару, что сидел, подпирая рукой подбородок, пальцами второй руки водя по шероховатой поверхности большого свитка.
– Все готово, Орочимару-сама, – Кабуто почтительно склонил пепельно-белую голову, поворачиваясь к саннину.
– Хорошо. – Орочимару встал, тяжело опираясь на подлокотник кресла и подошел к распятому на полу Сасори. Опустился на одно колено у его изголовья, расстелил свиток. Кабуто подхватил со стола скальпель и быстро сделал надрезы на запястьях трупов. Кровь начала стекать, обрисовывая угольную печать.
– Совсем свежие, Сасори, – тихо прошелестел Орочимару, наблюдая за еще теплыми красно-рубиновыми струйками. Акасуна лишь сжал зубы, закрыв глаза.
Кабуто кивнул, как только последние ручейки соединились, образовывая единый, кровавый рисунок. Свечи полыхнули, взвиваясь огоньками практически к потолку и моментально оплавляясь, обливаясь тающим воском. Мерные капли горячей, тянущейся смеси гулко падали на пол и были единственными звуками в этом промозглом подвале.
Орочимару молниеносно складывал печати, заставляя трупы выгибаться. Запахло гнилыми яблоками, плесенью и почему-то сдобными булочками, которые так любила печь бабка Сасори. Акасуна принюхался, различая этот аромат все отчетливее. И тут же мысль острой катаной пронзила рассудок – он чувствует запах.
А потом стало холодно. По телу пробежали мурашки, заставляя Сасори покрыться гусиной кожей с головы до пяток.
Тело не выдерживало такого напряжения. Акасуна закричал. Орочимару обеспокоенно взглянул на Кабуто, кивая. Медик тут же схватил со стола шприц и вколол в шею Сасори, погружая его в сон.

Спустя пять часов процесс был завершен.

Акасуна Сасори вернул себе живое тело.

Спустя двенадцать часов после операции

Сасори медленно приоткрыл глаза, сощуриваясь от света, льющегося через окно. Небольшая комната со светло-бежевыми стенами, ярко освещенная лучами полуденного солнца. Жесткая кровать с накрахмаленным бельем, пахнущим больничной хлоркой. Макушка Дейдары, мерно покоящаяся на постели и его тихое дыхание.
Сасори дурел. От запахов. От ощущения жестковатой простыни под своим телом. Живым телом. Поднял руку, рассматривая теплую ладонь с множеством линий. Коснулся ею волос Дейдары, чувствуя, что они не мягкие, как всегда ему казалось. Тсукури заморгал и поднял голову, рассеянно улыбаясь.
– Как вы, Сасори-но-Данна?
– Словно сейчас умру.
Емко и коротко. Ощущения лавиной давили на тело и сознание, сжимая, словно в тисках или прессовальной машине. Запахи окутывали, тянули куда-то вниз, заставляя дышать все глубже.
– Мне можно встать?
Вместо ответа Дейдара поднялся с колен и протянул Сасори руку. Акасуна ухватился, чувствуя, как сотни иголок вонзились в ладонь от этого простого прикосновения. Свесил ноги с кровати, с интересом смотря на небольшие, изящные ступни с неожиданно длинными пальчиками. Коснулся деревянного пола, осторожно выгибая ногу. Дейдара с улыбкой смотрел, как Сасори растерянно прислушивается к себе, как закрывает глаза и как поднимается его грудь, когда он жадно ловит воздух губами.
– Как… тело? – с опаской спросил Дейдара, отпуская руку Сасори и давая стоять ему самостоятельно, без опоры.
Акасуна плавно повел плечами.
– Слушается… Непривычно как-то. И еще какое-то чувство странное. Вот здесь, – с этими словами Сасори положил правую руку на живот.
Смех Дейдары серебряными звонкими колокольчиками отлетел от стен.
– Вы голодны, Сасори-но-Данна! Ложитесь, я принесу вам поесть, хм.
Дейдара стремительно исчез, громко хлопнув дверь.
Колокольчики все звучали в воздухе.

Сасори с любопытством принюхивался к молоку и жареной картошке, что принес Тсукури.
– Я не помню их вкус. Совсем не помню.
Осторожно коснулся кончиком языка молока.
– Холодное… Сладкое. Молоко разве сладкое?
Дейдара с улыбкой кивнул. Уверенный в себе напарник сейчас напоминал ему двухлетнего ребенка, что стремится познать мир. Увлекшись, Тсукури пропустил момент, когда Сасори, подцепив палочками несколько ломтиков картошки, отправил их в рот.
– Она же горячая! – запоздало крикнул Дейдара.
Сасори судорожно махал рукой на рот, а в уголках глаз блестели крошечные капельки слез. Выплюнуть картошку обратно не позволяла гордость, проглотить – боль. Схватив молоко, Акасуна залпом осушил полбокала, проглатывая образовавшийся липкий комок.
– Горячее, – улыбаясь, повторил Сасори, утирая выступившие слезы. – Я не помнил, что еда может быть горячей.
– Данна, можно вас поцеловать? – неожиданно спросил Дейдара. Не дожидаясь ответа, он поставил поднос с едой на пол и осторожно сел на край постели. Провел кончиками пальцев по скуле, скользнул вниз. Оттянул нижнюю губу, и мокрый след остался на подбородке Сасори. Обхватил ладонью сзади шею Акасуны, приблизился к нему, часто дыша, стараясь как можно тише выдохнуть. Ротик на руке шаловливо куснул за шею, вызывая дрожь по телу.
Когда чувствуешь на своих губах чье-то дыхание, сердце замирает.
Фактически, оно продолжило биться дальше, но Сасори отчетливо ощущал, как прочная железная решетка обвила красную, кровоточащую плоть, оставляя рваные рубцы-раны на ней. И сжимала сердце до тех пор, пока Дейдара не прикоснулся к губам Сасори.
Акасуна отчетливо различил запах металла в этой больничной палате. Решетка рассыпалась.
Было тепло и… мокро. И губы Дейдары были не мягкими, как всегда казалось Сасори, а шершавыми, какими-то рваными. Тсукури любил прикусывать губу и сдирать с нее нежную кожицу.
А Дейдара чувствовал сладкий молочный привкус, когда терся кончиком языка о губы Сасори. Когда углубил поцелуй и касался нёба, зубов, чужого языка, неосознанно сжимая пальцы на затылке и скользя ими вверх, пропуская сквозь них мягкие, гладкие волосы.
И время приостановилось на чуть-чуть, словно засмотрелось, а потом припустилось вскачь, быстрее самого себя, подло переводя стрелки часов вперед.
…Сасори пришлось доедать холодную картошку.

– Дейдара, когда мне можно уйти из больницы? – спросил Сасори, разглядывая в окно звездное небо, дыша ночным, прохладным воздухом, впитывая его свежий, весенний аромат.
– Данна, вы только сегодня получили это тело и уже хотите «выписываться»? – с изумлением спросил Дейдара, отрываясь от чтения свитка с техникой.
– Да. Я не вижу смысла находиться тут. Мы уходим, Дейдара. Технику для Орочимару я создал и отдал Кабуто.
– А что за техника, хм? – с любопытством осведомился Дейдара.
– Я создал его копию.
– Куклу, хм?
– Нет. Это человеческая копия Орочимару. Он считает, что Саске попытается его убить и…
Дейдара перебил Сасори.
– И подсунет ему пустышку!
– Именно. Мы уходим, Дейдара.
Тсукури не посмел перечить напарнику. Сасори уже давно переоделся в штаны из мягкой оленьей кожи и свободного покроя рубашку цвета кофе со сливками. Дейдара распихал свитки по карманам, неряшливо оттопыривая и оттягивая их, но тащить рюкзак было лень.

Дом встретил их поскрипывающей дверью нараспашку. Небольшой, крепенький, двухэтажный, он стоял около озера в лесной глуши, вдали от основных дорог. Пробираясь сквозь заросли дикорастущей малины, уже покрывшейся небольшими клейкими листочками, Сасори расцарапал руку от кисти до самого локтя и минут пять смотрел, как рубиново-красная кровь мелкими каплями падала на зеленую траву, пробивающуюся сквозь пожухлый слой опавших листьев. Дейдара, не заметив, что напарник отстал, пригибаясь в три погибели и раздраженно отводя ветки, шел дальше. Лишь остановившись на небольшой поляне, шипя от боли, выдирая из волос сухие веточки, он понял, что не слышит шума шагов и шороха позади себя. Испугавшись, что техника пошла как-то не так, он кинулся обратно в заросли. В отместку Тсукури щедро собирался залить царапину зеленкой прямо здесь, в этих кустах, но, глядя на взъерошенного, удивленного Сасори, подавил в себе это желание.

Сидя на кухне, Акасуна наблюдал, как Дейдара аккуратно промывает царапину теплой водой, чуть касается ваткой, смоченной в перекиси водорода, водя по ранке, и зачем-то дует.
– Данна, уже поздно, да и вы устали, хм. Надо ложиться спать. – Проговорил Дейдара, убирая аптечку в навесной шкаф. – Идите в душ.
Стоя под еле теплыми струйками воды, Акасуна блаженно щурился. Слизывая капельки с холодного темно-синего кафеля, Сасори пытался устоять на ногах от дурманящих голову ощущений. Прибавив горячей воды, он уперся руками в стену и склонил голову, позволяя воде стекать по спине, часто дыша, чувствуя, как обжигает спину. Тело окутало ни с чем несравнимое состояние расслабленности, когда Сасори вдыхал влажный, словно распаренный воздух, жадно ловя его ртом.
Акасуна пробыл в душе не меньше полутора часов. Дейдара успел перечитать свитки, сварить и выпить кофе, слепить пару кошек, приткнув их по разным тумбочкам, три раза обойти весь дом и обнаружить, что здесь лишь одна двуспальная кровать. Сасори практически выполз из ванной, еле стоя на ногах от неги и усталости, что обрушились на него.
– Данна, здесь только одна кровать. Нам придется спать вместе, хм, – тут же сообщил выглянувший на стук двери Дейдара. Сасори лишь слабо кивнул, не находя в себе сил на большее.

Проснутся среди ночи от жаркого, прерывистого дыхания под ухом, повернутся и увидеть, как Дейдара причмокивает во сне и неосознанно проводит языком по верхней губе. Для живого тела это было слишком. Словно тысячи пузырьков ниточками устремились вверх в стакане с шипучей колой – так же возбуждение мгновенно охватывало Сасори.
– Дейдара, – хрипло позвал Акасуна, приподнимаясь, ставя колено между ног Тсукури и нависая над ним. Посмотрев на моргающего, пытающего понять, что происходит напарника, Сасори невольно улыбнулся. Наклонился к лицу Дейдары, помедлил и провел языком по металлическому устройству.
– Что… что вы делаете, Данна? – изумленно выдохнул Тсукури, сжимая пальцами край одеяла и пытаясь натянуть его на себя.
Сасори не ответил, продолжая водить языком по металлу, чувствуя, как от этих прикосновений он становится теплым. Оторвался, стараясь распробовать этот вкус. Потер пальцем о влажную поверхность устройства, прислушиваясь к резковато-хрустящему, податливому и мягкому одновременно звуку.
– Данна, вы… – Дейдару прервал Сасори, прижав к его губам палец. Обвел им губы, почему-то укоризненно качая головой. Скользнул ниже по подбородку, по выступу адамова яблока, опускаясь к ямочке между ключиц. Лизнул ее языком, заставляя Дейдару чуть всхлипнуть от влажного, теплого прикосновения.
– Как ты? – вдруг спросил Сасори, прерывая свое занятие.
– Словно сейчас умру, – неосознанно повторил Дейдара слова самого Акасуны. Мозг плавился, опаляя стенки черепа. Казалось, что сейчас в голове, по меньшей мере, булькает красная жгучая лава. Дейдара мог поклясться, что слышит, как от этой колышущейся поверхность отрываются полупрозрачные с красноватым отливом пузырьки, поднимаются и лопаются с нестерпимо звонким хлопком.
Сасори водил языком по выступающим косточкам, методично, закрыв глаза, наслаждаясь вкусом Дейдаровой кожи. Сладковатый с тонким запахом глины, он оседал на языке.
Тсукури не выдержал и потянул Сасори на себя, стремясь скорее прижаться к его губам своими. Теплые, живые, они доверчиво приоткрывались, пуская язык, лаская его своим. Дейдара постанывал от удовольствия, от счастья, что больше никогда не будет привкуса дерева.
Легкие поцелуи перерастали в пылкие, нежные касания – в дарящие боль, а ласка, даримая прикосновениями языка к телу сменялась укусами и красноватыми следами на коже.
Последнее, что ясно помнил Сасори, это шаловливая улыбка Дейдары и ощущение его руки, что скользила вниз по напряженному животу.
Потом были судорожные поиски по дому крема или лосьона. Сасори, путаясь в своих собственных ногах, принес на окаймленной синими разводами тарелке кусок масла. Согревал его в руках, жарко дыша и что-то шепча Дейдаре, в каком-то бессознательном состоянии, отмахиваясь от назойливых красно-желтых, сверкающих мушек перед глазами. Тсукури чувствовал этот тающий кусочек масла, чувствовал, с какой осторожностью водил им Сасори, смазывая и одновременно чуть проникая.
Потом, уткнувшись головой в подушку, двигая бедрами навстречу, чуть шипя от сжимающихся пальцев на своих бедрах, Дейдара таял, как то самое масло. Когда Сасори навалился на него, продолжая исступленно двигаться в теле, он лишь застонал, чуть прогибаясь и вскидывая голову.
А потом в мире не стало людей по имени Сасори Акасуна и Дейдара Тсукури. Были распавшиеся на микроны тела от эмоционального взрыва, были перемешанные молекулы и атомы. Но когда они вновь соединился, это были не те люди. В каждом была частица друг друга.
И даже куда больше.
Половина.
Белая на белом.

@темы: фанфики

Комментарии
2010-06-09 в 13:52 

класс.мурашки по коже

URL
2010-06-09 в 13:53 

класс.мурашки по коже

URL
2010-06-09 в 13:53 

класс.мурашки по коже

URL
2010-09-04 в 21:04 

Ого...класно... :sex:

URL
2010-10-06 в 20:22 

Anna Finsternis
охуенно. не, правда. очень здорово. захватывает.

2011-01-19 в 14:36 

Firera~
Everything will be ok in the end. If it's not ok, it's not the end.
Очень красиво

2011-01-24 в 07:35 

:weep2:сасори так хотел стать человеком и получил это! а что теперь сново марионетка так или иначе фанф просто чудо
грусно но сасори убили :vse:

URL
2011-08-12 в 23:28 

Охренеть как круто. Честно очень зацепило. И правда жалко,ч то Сасори и Дейдара мертвы.(((((

URL
   

Сасори и Дейдара приглашают...

главная